«Седенький книжный торговец…»
|
Читайте и другие произведения Владимира Казимировича Шилейко
О «Шиповнике»
Литературно-художественные Альманахи издательства „Шиповник“. Книга первая. Спб. 1907. Ц. 1 р.
В только что вышедшем Альманахе (К-во Шиповник, книга первая) — лишь две вещи заслуживают серьёзного внимания: „Лесная топь“ Сергеева-Ценского и драма Леонида Андреева „Жизнь Человека“. Остальное, несмотря на „имена“ — вяло, серо, ни хорошо ни худо, — и просто нехарактерно для авторов.
О „Лесной топи“ поговорить следует, тем более, что почти одновременно с Альманахом вышел первый сборник рассказов Сергеева-Ценского. Он — писатель интересный, и „Лесная топь“ не слабее, а может быть сильнее всех других его рассказов; Сергеев-Ценский в нём особенно подчеркнулся. Но об этом речь впереди. Пока же остановимся на „Жизни Человека“ Л. Андреева.
С „Человеком“ вышло литературное недоразумение. Драму особенно хвалили, а когда она была поставлена на сцене („передового театра“ Комиссаржевской) — то прямо превознесли. Даже Юрий Беляев из „Нового Времени“ отнёсся благосклонно. Успех был несомненный, хотя и не очень „видный“. Но, благодаря событиям общественной жизни, интерес к литературе вообще несколько ослабел.
Вот тут-то и недоразумение, и что-то очень горькое есть в этом недоразумении. Если бы драма имела успех среди „большой публики“, как это часто случалось с весьма неудачными вещами Горького, то можно бы, при желании, утешаться, что наша „толпа“ ещё не умеет разбираться сразу, что у неё есть случайные любимцы… Но нет: драму Андреева ценила не „толпа“, а цвет нашей литературы и критики. И драма этим „лучшим“ ценителям понравилась, „пришлась“ к ним. Я выключаю Юрия Беляева, — поклонников „Человека" довольно и без него; весь театр Комиссаржевской держится именно этим „цветом“ литературы, писателями, поэтами и просто — людьми, считающими себя „передовыми“ в искусстве и культуре.
„Жизнь Человека“ Л. Андреева — несомненно, самая слабая, самая плохая вещь из всего, что когда-либо писал этот талантливый беллетрист. „Елеазар“, его недавний рассказ в „Золотом Руне“, тоже слаб, но не в такой мере, хоть и приближается скорее, к разбираемой драме, нежели к прежним произведениям писателя. Фантастические сюжеты, „мистическая“ обстановка крайне невыгодны для Л. Андреева: вся грубость, вся примитивная его некультурность и вытекающая из неё беспомощность — выступают особенно выпукло и резко, как только Л. Андреев хочет оторваться от реальных форм быта. Собственно, талант у него очень большой, гораздо больше, чем у Горького; но у Горького чувствуется бо́льшая сгармонированность между талантом и содержанием таланта. С Горького ничего не требуешь. «…»
